Карфаген должен быть восстановлен

 Карфаген должен быть восстановлен

Высшее образование в России в свете мировой истории. У Дмитрия Медведева на встрече с открытым правительством проскочила странная на первый взгляд оговорка: заметив, что в России слишком много вузов и что равняться на показатель СССР (600 институтов на 300 млн) нам не следует, он вдруг сообщил, что Карфаген должен быть разрушен.

В принципе Карфаген привязывали и к более удаленным поводам — Катон Старший, как известно, заканчивал так любые выступления, хоть бы и о чистоте римских нравов, коей он был большой ревнитель. Не станем уподоблять Дмитрия Медведева Марку Порцию Катону, поскольку роднит их лишь горячая любовь к сыновьям (Катон Старший изложил для своего Марка историю Рима, Дмитрий Анатольевич тоже неплохо подготовил Илью, набравшего по истории 94 балла). Попробуем понять, что ему, собственно, хочется разрушить.

Карфаген был Риму опасным конкурентом — в богатейшем городе жило порядка 700 тыс. человек, вечно бодрствовала огромная наемная армия, под контролем была вся Северная Африка, да и на морях Карфаген господствовал. От мощной его культуры сохранилось немногое — очень уж основательно разрушали, и то добились своего только после трехлетней осады. «С цепи он сорвался», — в ужасе говорили карфагеняне о Сципионе Африканском. Известно, хоть и гадательно (кто же хочет в такое поверить?), что в Карфагене практиковались человеческие и даже детские жертвоприношения. Жестокий был город, но разрушили его не за это, а за то, что мешал.

Кто этот таинственный конкурент России, разрушение которого премьер увязал с высшим образованием? Кого нам надо разрушить, чтобы вернуться в число сверхдержав или по крайней мере добиться эффективности? Напрашивается два предположения. Первое — речь идет о системе образования как таковой (вчера законопроект «Об образовании» внесен в Госдуму); второе — о Советском Союзе, рудиментом которого в нынешней России остается избыточное высшее образование.

Оба предположения — серьезный повод для оптимизма, не говоря уж о том, что откровенность власти всегда приятна. Одно из главных отличий нынешней эпохи от советской состоит в отказе от маскировки и демагогии. Вот так просто рявкнуть на весь мир, что нам не нужно столько образованных людей, а нужно как можно больше рабочих, не отважился бы в семидесятые никакой Холманских. Если речь у премьера идет о разрушении нынешней системы образования, это можно было бы только приветствовать, поскольку она имитационна по своей сути: высшее образование давно стало отсрочкой от жизни, по специальности не работает почти никто, а ЕГЭ, как смекнул Дмитрий Анатольевич, пронаблюдав за экзаменами сына, нуждается в серьезной корректировке. Что-то, однако, подсказывает мне, что эта система — дряблая, непродуманная и шаткая — никак не тянет на Карфаген. Под Карфагеном — мощной конкурирующей державой — понимается именно СССР, разрушение которого, конечно, было крупнейшей геополитической трагедией, как полагает Владимир Путин, но исторически, повторяет вся постсоветская элита, оно было неизбежно. Вся Россия, глядя на Ближний Восток, опасается третьей мировой войны — а нас меж тем ожидает третья пуническая.

И это действительно хорошая новость — потому что даже после своего кажущегося исчезновения СССР остается для нынешней России грозной опасностью. Разрушение его, правда, было избирательным — как если бы римляне, войдя в город, уничтожили всю его оборону, науку и культуру, а детские жертвоприношения сохранили в неприкосновенности. Юлий Цезарь предлагал сделать на месте Карфагена колонию, что и осуществилось, но и он не доходил до того, чтобы устроить там колонию-поселение; между тем именно так и стоило бы обозначить получившееся у нас государство. Олигархи ездят туда отмечаться, остальные пребывают постоянно, с краткими выездами в Турцию. И самое интересное, что после всего этого —главным образом после уничтожения советской идеологии, устремленной как-никак в будущее, — Карфаген все еще не разрушен до конца. Не удается окончательно заменить науку оккультизмом, марксизм — православием, высшее образование — приобретением рабочих специальностей; не удается заткнуть населению рты самыми драконовскими законами о митингах или экстремизме, а главное — никак не удается убедить население, что его основной задачей является все-таки деградация.

Ненавистники СССР, искренние или нанятые, почти убедили население колонии — а отчасти, думаю, и себя, — что единственной советской добродетелью была жертвенная готовность умереть по приказу начальства. К счастью, расправиться с Карфагеном оказалось не так-то легко, потому что неуничтожимой покамест остается базовая основа этой советской мифологии, потому так легко внедрявшаяся в сознание, что вообще-то она совпадает с базовой человеческой интенцией: целью личности является не служение абстрактной мощи, а максимальное личное совершенство. Эта идея, лежавшая в основе философии Просвещения, оказалась неуничтожима. Именно этот Карфаген, похоже, намеревается разрушить Дмитрий Анатольевич и та система, от лица которой он говорит, — население Карфагена никак не желает смириться со своей новой колониальной ролью. Оно все еще полагает, что высшее образование — это хорошо, усложнение лучше упрощения, личность имеет права и свободы, а если они угнетаются и подавляются, как сплошь и рядом происходило в СССР, — это отклонение от нормы, а не самая норма. Сегодняшняя Россия строится по иным лекалам: человек есть инструмент власти, ее собственность, личных свобод и прав он не имеет, а попытки вякать подрывают стабильность системы. Само собой, все эти разговоры о правах и свободах личности, о человеческом достоинстве и светлом будущем были в СССР не более чем морковкой, подвешенной к носу осла; но постсоветская Россия — это все то же самое минус морковка. Она-то — то есть вся гуманистическая философия с ее добрыми и дурными сторонами — и есть тот главный Карфаген, с которым население России никак не желает расстаться, по-прежнему предпочитая высшее образование рабочим специальностям, а социальное государство — социальному дарвинизму.

Вот почему я считаю, что любой, кто безоглядно третирует советский Карфаген — при всех его безусловных пороках и человеческих жертвоприношениях, — косвенно, а то и прямо поддерживает колонизацию. Провозглашать «Наша цель — коммунизм» — глупо и лживо, но лозунг «Ваша цель — вырождение» куда хуже, несмотря на всю свою откровенность. В Карфагене жертвоприношений хватало, кто спорит. Но их ведь не отменили, верно? Просто раньше это называли жертвоприношениями, а теперь выбраковкой, потому что слишком много развелось народу, и все хотят, сволочи, получать высшее образование. Карфаген ужасен, но колония хуже Карфагена. И все больше карфагенян начинают об этом догадываться.

Так что итог третьей пунической далеко не предрешен.

Дмитрий Быков Источник: mn.ru

Популярное

Интересная информация

Статистика посещаемости

Опрос

Какой язык вам больше всего нравиться изучать?





Итоги
Вы здесь Новости образования Карфаген должен быть восстановлен