Недорогое удовольствие: о реформе школьного образования

 Недорогое удовольствие: о реформе школьного образования

Не правда ли, уважаемый читатель, вы удивитесь, узнав, что реформа школьного образования является одним из важнейших приоритетов нашей власти? А ведь это так. Судите сами: в течение одной недели появляются два важнейших документа - 3 мая Минобрнауки публикует очередной вариант Образовательного стандарта старшей школы, а 7-го, сразу после инаугурации, президент подписывает указ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки».

Нужны ли иные доказательства социальной направленности нашего государства, что закреплено в Конституции, а также неусыпной заботы руководства страны об умах и душах подрастающего поколения?

Правда, как содержание вышеупомянутых документов, так и обстоятельства их появления на свет вызывают ряд вопросов. Зададим их, пожалуй...

Слияние поглощением

В президентском Указе содержится множество полезных инициатив и указаний, которые можно только приветствовать: здесь и повышение стипендий студентам, и увеличение числа детей в возрасте от 5 до 18 лет, обучающихся по дополнительным образовательным программам, и ряд других положений. Однако некоторые откровенно настораживают (например, очередные меры по совершенствованию ЕГЭ, которые могут обернуться на практике чем угодно; увы, но широко высказывавшаяся педагогами идея несколько лет не трогать процедуру и дать ей «устояться», видимо, наверху воспринята не была); некоторые же прямо свидетельствуют о том, что мнение педагогической и родительской общественности по наиболее важным проблемам продолжает последовательно игнорироваться.

Во-первых, это печально знаменитая реорганизация «неэффективных образовательных учреждений». Спору нет, таковые необходимо реорганизовывать. Вот только критерии этой самой эффективности (и, следовательно, представления о путях ее повышения) у «отцов государства» и учителей-родителей абсолютно разные. Судя по многих прямым и косвенным данным, эффективность властью понимается в первую очередь как финансовая оптимизация, следствием чего является закрытие сельских школ с малым числом учащихся. Между тем, школа в деревне всегда играла несравненно более важную роль, чем в городе, являясь, наряду с библиотекой и почтой, главным очагом культуры. Кроме того, перевод сельских учеников в удаленные школы, куда они добираются автобусом, делает для них невозможным посещение послеурочных кружков и дополнительных занятий. Вполне возможно, содержание таких малокомплектных школ и убыточно в финансовом плане (хотя я в этом не уверен, так как школьные автобусы тоже денег стоят), но образовательная среда относится как раз к тем областям, что хуже всего просчитываются бухгалтерией, не так ли? Иными словами, в отсутствие школы и библиотеки на селе у магазина вовсе не остается конкурентов, со всеми вытекающими в самом ближайшем времени последствиями.

Несколько иная ситуация в крупных городах, например, в Москве, где тоже активно происходят слияния-поглощения. Здесь, вроде бы, все подчинено соображениям иного рода: те школы, которые не могут набрать первые классы, присоединяют к не знающим подобных проблем. Только в том районе города, где живет автор (школами не слишком насыщенном), за последние пять лет своего номера лишились три школы - все они были «слиты» с более популярными; судьба еще двух предрешена, их ожидает та же участь. На первый взгляд, логично...

Однако подобная «оптимизация» остается таковой только на бумаге. На практике же происходит в высшей степени предсказуемое конфликтное столкновение двух педагогических и ученических коллективов. Хорошая школа - всегда яркая индивидуальность; есть школы-«театры», школы-«лаборатории», школы-«оранжереи». У каждой свои правила, традиции, педагогические принципы. Так называемые дворовые школы тоже имеют определенные типические черты. Представьте себе слияние «оранжереи» и «казармы», «театра» и «зоны»... Не думаю, что «садовники» найдут общий язык с «фрунтовиками», а «режиссеры» - с «надзирателями». Но чиновники, принимающие решения, разруливать эту ситуацию и нести ответственность за легко просчитываемые последствия не собираются - эта задача изящным жестом возлагается на директоров, которых по отечественной традиции спросить не то что забыли - просто даже и не собирались.

Кстати, лирическое отступление о директорах. В последние несколько лет отчетливо проявилась тенденция назначать на эту должность людей совершенно определенного сорта: «эффективных менеджеров», бессловесно-угодливых перед лицом начальства, не обремененных ни общей культурой, ни педагогическими взглядами. К этой славной когорте принадлежит, например, директор московской школы № 1317 Константин Петров, возглавивший школу в возрасте «слегка за 20» и стяжавший на этом поприще впечатляющие материальные ценности. Сам Петров уже некоторое время пребывает в бегах, уголовное дело расследуется, а вопрос об ответственности назначивших его «государевых людей», насколько автору известно, даже не поднимался.

Вот этот-то «административный материал» и призван обеспечить «оптимизацию» школы, воспринимаемую властями в силу собственных представлений о должном исключительно в русле «оказания образовательных услуг», то есть на уровне магазина шаговой доступности. То, что школа несколько отличается от магазина если не ассортиментом, то хотя бы задачами, а учительский и ученический коллективы требуют «тонкой настройки» желательно мудрым и любящим свое дело руководителем, не связанным по рукам и ногам директивами образовательных чиновников (в большинстве своем рекрутируемых из неудавшихся учителей, в каком-то смысле профессионального шлака), в расчет не принимается и, судя по всему, даже не приходит в головы этих «специально обученных людей».

Призрак равенства

Еще одним нововведением (правда, достаточно давно объявленным) является переход к нормативно-подушевому финансированию. Грубо говоря, регион определяет, сколько «стоит» обучение в год одного ребенка определенного возраста (ибо на первоклассника, разумеется, расходуется меньше средств, чем на десятиклассника), и эти средства следуют за учеником в ту школу, которую его родители выберут (в зависимости от региона один ученик "стоит" от 18 до 110 тысяч рублей в год). Один из энтузиастов этой системы, руководитель московского Департамента образования Исаак Калина уверен, что это позволит хорошим школам сразу почувствовать свои преимущества: этот принцип, по его словам, ставит финансирование учреждения в зависимость от качества работы педагогического коллектива. Чем лучше школа, тем больше учеников захотят в ней учиться. Таким образом, общество само будет принимать решение о распределении финансирования между школами.

Вроде бы справедливо. На первый взгляд. Однако пройдемся по этой системе «вторым взглядом».

К чему же, на самом деле, подталкивает такой механизм школу? К более качественной работе, как считает Калина? Сомнительно: в первую очередь, к увеличению всеми правдами и неправдами количества учащихся, причем преимущественно старших классов. Конечно, этого можно достигнуть и качественной работой, которая вроде бы говорит сама за себя. Однако любому потребителю ясно, что это далеко не единственный способ. Другой, гораздо более легкий, - рекламно-завлекательный: двойки не ставить, за нарушения дисциплины не наказывать, предложить в столовой свежую выпечку. Иными словами, прилагать все усилия к тому, чтобы «не спугнуть» клиента. «Любой каприз за ваши деньги», «кто девушку ужинает, тот ее и танцует» - продолжать можно долго. Надо ли убеждать читателя, что большинство учебных заведений выберут именно этот, не имеющий никакого отношения к настоящему образованию и воспитанию путь?

Спора нет, родители должны иметь возможность влиять на происходящее в школе. Но и перебарщивать не надо, иначе школа из учителя и воспитателя превратится в приходящую гувернантку, главная забота которой - чтобы ее не уволили. И каких Митрофанушек будет растить этакий Вральман?

И потом: кто сказал, что хорошая школа - это большая школа? Конечно, есть и такие примеры (например, 109-я московская школа знаменитого Евгения Ямбурга или центр образования «Царицыно» не менее знаменитого Ефима Рачевского), но есть и противоположные. В конце концов, мы же можем выбирать между гипермаркетом и уютным маленьким магазинчиком? В образовании теперь, похоже, подобный выбор будет невозможен; а ведь школа во многих отношениях посложнее магазина...

И главное - а почему каждый ребенок должен «стоить» одинаково? Не есть ли такое равенство - химера, не имеющая ничего общего с объективной реальностью и интересами общества? Разве человеческие способности в широком смысле этого слова - одинаковы? Ведь для того, чтобы воспитать талантливого математика или филолога, требуется гораздо больше средств, чем «в среднем по больнице»: дополнительные семинары, поездки на олимпиады и конкурсы, штучные преподаватели. Раньше этим занимались лицеи и гимназии, получавшие заметно большее финансирование; теперь они уравнены в возможностях с остальными школами

(какая-то очень горячая голова предложила в порыве борьбы за социальную справедливость вообще упразднить эти статусы, но наверху, поразмыслив, порешили статус пока не трогать).

Это нужно обществу? Спору нет, большое число наших соотечественников радостно подпишется под тем, что их дети, в пятом классе читающие по слогам, должны получать на образование те же средства, что и ребенок соседей, в том же возрасте решающий задачки международной олимпиады. Однако автору хотелось бы, чтобы государство руководствовалось другой логикой.

Страшно то, что и это не самое страшное...

(продолжение следует)

Алексей Кузнецов Источник: ej.ru

Популярное

Интересная информация

Статистика посещаемости

Опрос

Какой язык вам больше всего нравиться изучать?





Итоги
Вы здесь Новости образования Недорогое удовольствие: о реформе школьного образования