Религиозное просвещение?

 Религиозное просвещение?

25 сентября 2012 года Государственная Дума РФ приняла инициирован­ное и поддержанное всеми фракциями заявление о защите религиозных чувств граждан Российской Федерации. На очереди проект федераль­ного закона, посвященного «защите религиозных убеждений и чувств». Пока второй документ еще не вступил в силу, обратимся к первому.

«Государственная Дума Федераль­ного Собрания Российской Федера­ции отмечает, что современная де­мократическая Россия продолжает вековые традиции государственно­сти». Вообще-то традиции по отноше­нию к религии и церкви в разные века у нас были разными. Но об этом позже. А пока хочется спросить: с каких пор левые признают современную Рос­сию демократической? Разве не мы в лице наших лидеров заявили о не­легитимности, например, последних думских и президентских выборов по причине, в одном случае, массового вброса бюллетеней, а в другом — мас­совых «каруселей»? И дело не только в этом.

В исследованиях по проблемам трансформации российского обще­ства в конце ХХ века постсоветский политический режим определяется как «управляемая демократия», «фа­садная демократия», «полудемокра­тия», «мнимый конституционализм», «выборное самодержавие» и т. п. Ни один из 332 авторов, упомянутых в библиографии работ по данной те­матике, составленной более десяти лет назад В. Григорьевым и А. Тимки-ной, не квалифицирует возникший в России режим как однозначно демо-кратический. Вряд ли кто-то решится утверждать, что демократии в стране стало больше.

«В течение многих веков существо­вания России, особенно во времена драматических испытаний: в пери­оды чужеземного гнета, смут, войн, ослабления державы, — хранителями идей национального суверенитета, культурной и духовной идентично­сти всегда выступали христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемле­мую часть исторического наследия народов России». Что здесь сказать? Не подлежит сомнению, что в перио­ды войн, смут и иных бедствий люди ищут опору и утешение в вере. Раци­ональные основания для надежды на лучшее в такие периоды обычно от­сутствуют. Например, не оспаривается большинством историков весьма значительная позитивная роль Рус­ской православной церкви в период монголо-татарского нашествия и ига Золотой Орды.

Однако уже в ХК веке такой без­условный православный христианин, как Ф. М. Достоевский, констатировал, что русская церковь лежит в параличе. Точно так же безусловный православ­ный христианин Н. Бердяев в конце 1930-х годов признавал, что в после­октябрьскую эпоху церковь в значи­тельной степени расплачивалась за грехи прошлого — за слишком тес­ное сращивание с властью, за оправ­дание угнетения и насилия. Хотя эти солдаты шли в атаку с криком «За веру православную (или мусульманскую)!». Вспомним хотя бы свидетельство Кон­стантина Симонова:
Как будто за каждою русской околицей, Крестом своих рук ограждая живых, Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся За в бога не верящих внуков своих.

К социалистам это относится в большей мере, чем к людям других убеждений, причем как минимум по  двум причинам. Во-первых, родство идей первоначального христианства и социализма неоспоримо. Не лишено оснований замечание Н. А. Бердяева о том, что канонизированные право­славной церковью Василий Великий и Иоанн Златоуст в определенном смыс­ле были не меньшими коммунистами, чем К. Маркс и В. И. Ленин. Во-вторых, поиски правды и справедливости рус­ской интеллигенцией ХК — начала ХХ века — от декабристов до боль­шевиков, — черты подвижничества и даже мученичества в облике русских предшественников современных ле­вых во многом связаны именно с тем, что они воспитаны на почве и в традициях русской православной культуры. Напротив, отмирание этой традиции нанесло бы непоправимый удар делу социализма, который предполагает работу на общее благо, во имя решения сверхличной, общезначимой задачи. Бердяев прав и тогда, когда утверж­дает, что социализм гораздо ближе к христианской идеологии, нежели индивидуалистический либерализм и прагматизм.

Согласно социологическим опро­сам, СССР был в числе мировых лиде­ров по ориентации населения на так называемые постматериальные цен­ности. В настоящее же время по этому показателю Россия примерно вдвое уступает социальным государствам Европы. Ситуацию, когда 55 процен­тов опрошенной молодежи заявляли о готовности ради жизненного успе­ха преступить общезначимые нормы нравственности и справедливости, даже Комитет Госдумы по делам жен­щин, семьи и детей в свое время офи­циально характеризовал как духовно-нравственную катастрофу.

Однако продолжим анализ: «В со­временных условиях религиозные объединения выполняют важные задачи по сохранению духовного и культурного наследия России, по раз­витию государственно-церковных отношений и международного со­трудничества, укреплению граждан­ского мира и согласия, образованию подрастающего поколения и воспи­танию его в духе любви и уважения к Отечеству. В последнее время учас­тились случаи оскорбления религи­озных чувств граждан, в том числе сопряженные с насилием. Особую тревогу вызывают террористические акты, совершенные на религиозной почве и направленные как на устра­нение духовных лидеров, так и на об­щую дестабилизацию обстановки».

Итак, в двух соседних абзацах при­знается, с одной стороны, что религия содействует укреплению гражданско­го мира и согласия, а с другой — факт существования террористических актов на религиозной почве. Причем самое интересное, что то и другое — правда. Просто речь идет о разных проявлениях религиозного сознания, как правило, связанных с различны­ми этапами его развития. В принципе это сознание может выступать как в современной, цивилизованной, впол­не приемлющей другие конфессии форме, так и в форме радикально-фундаменталистской.

Те, кто думает, что подобное воз­можно лишь на исламской почве, пусть вспомнят хотя бы крестовый поход детей при Папе Иннокентии III в 1212 году, когда эти дети были от­правлены на заведомое уничтоже­ние, либо в лучшем случае пленение турками-сельджуками во имя якобы освобождения Гроба Господня и дру­гих христианских святынь. Кому это­го мало, пусть вспомнят сотни тысяч сожженных на кострах инквизиции. Как ни печально, именем Христа, проповедавшего любовь и милосер­дие, в свое время было уничтожено не меньше людей, чем именем Аллаха и его Пророка.

«Убийства духовных лидеров, на­силие в отношении верующих, спи-ливание крестов, разрушение храмов, кощунственные хулиганские акции, вандализм на кладбищах, нанесение оскорбительных надписей — все эти действия направлены на разрушение многовековых духовно-нравствен­ных основ России, дискредитацию традиционных ценностей и, по сути, служат возбуждению гражданской розни и подрыву суверенитета стра­ны». Безусловно, антирелигиозный вандализм, тем более связанный с на­силием и даже убийствами, подлежит самому жесткому осуждению. Прав­да и то, что он служит возбуждению гражданской розни.

А вот насчет угрозы подрыва суве­ренитета страны — явный перебор: не могу себе представить такой пляс­ки в храме или такого осквернения кладбища, которое угрожало бы на­шей независимости. Думаю, гораздо большую угрозу ей составляет тот факт, что российские политические лидеры, верящие только в «золотого тельца», но демонстративно стоящие со свечами в храмах под телекамера­ми, давно хранят «сбережения», учат детей, а иногда в свободное от работы время и живут семьями за границей. Пока это так, у иностранных держав всегда будут каналы влияния на оте­чественную политику.

Однако сейчас о другом. Задума­емся: откуда в нашей стране, где при­знавать себя неверующим теперь почти неприлично, появились акции антирелигиозного вандализма? Вспо­минаю, как года три назад после оче­редной телевизионной дискуссии по поводу введения в школах православ­ной культуры известный православ­ный идеолог — один из умнейших и образованнейших в России — с тре­вогой повторил несколько раз: «Скоро будут гнать!» Тогда я не придал этому значения.

Теперь же рискну утверж­дать: антицерковный вандализм — в значительной степени уродливая, из­вращенная реакция на «воцерковле-ние» государства и огосударствление церкви.
Интересно: читал ли мой собесед­ник статью 91 проекта федерального закона «Об образовании в Россий­ской Федерации»? Если читал, то что об этом думает? Цитирую фрагменты статьи:
«Статья 91- Особенности изучения основ духовно-нравственной куль­туры народов Российской Федерации Особенности получения теологиче­ского и религиозного образования

1. В целях формирования и развития личности в соответствии с семейными и общественными духовно-нравствен­ными и социокультурными ценностя­ми в основные образовательные про­граммы могут быть включены, в том числе на основании требований соот­ветствующих федеральных государст­венных образовательных стандартов, учебные курсы, предметы и дисципли­ны (модули), направленные на получе­ние обучающимися знаний об основах духовно-нравственной культуры на­родов Российской Федерации, нрав­ственных принципах, исторических и культурных традициях мировой рели­гии (мировых религий), или альтерна­тивные им учебные курсы, предметы и дисциплины (модули).
Выбор одного из учебных курсов, предметов и дисциплин (модулей), включенных в основные общеобра­зовательные программы, осуществля­ется родителями (законными пред­ставителями) обучающихся.

2. Примерные основные образовательные программы в части учебных курсов, предметов и дисциплин (модулей), направленных на получении обучающимися знаний об основах духовно-нравственной культуры народов Российской Федерации, нравственных принципах, исторических и культурных традициях мировой религии (мировых религий), проходят экспертизу в централизованной религиозной организации на предмет соответствия их содержания вероучению, историческим и культурным традициям этой централизованной религиозной организации в соответствии с ее внутренними установлениями...

3.  Образовательные организации высшего образования, реализующие основные образовательные программы высшего образования по направлениям подготовки в области теологии в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами, при разработке этихобразовательных программ учитыва­ют примерные основные образова­тельные программы высшего образо­вания по направлениям подготовки в области теологии, прошедшие экс­пертизу в соответствии с частью 2 на­стоящей статьи. Учебные курсы, предметы и дис­циплины (модули) в области теоло­гии преподаются педагогическими работниками из числа рекомендован­ных соответствующей централизо­ванной религиозной организацией.

4. К учебно-методическому обеспечению учебных курсов, предметов и дисциплин (модулей), направленных на получение обучающимися знаний об основах духовно-нравственной культуры народов Российской Федерации, нравственных принципах, исторических и культурных традициях мировой религии (мировых религий), а также учебных курсов, предметов идисциплин (модулей) в области теологии, привлекаются соответствующие централизованные религиозные организации.

5.  Частные образовательные организации вправе на основании представления соответствующей религиозной организации (централизованной религиозной организации) включать в часть основных образовательных программ, формируемых участниками образовательного процесса, учебные курсы, предметы и дисциплины (модули), обеспечивающие религиозное образование (религиозный компонент). <„.>

Примерные образовательные про­граммы в части учебных курсов, пред­метов и дисциплин (модулей), обеспе­чивающих религиозное образование (религиозный компонент), а также примерные образовательные про­граммы, направленные на подготовку служителей и религиозного персонала религиозных организаций, утвержда­ются соответствующей религиозной организацией (централизованной ре­лигиозной организацией).

Учебно-методическое обеспече­ние указанных учебных курсов, предметов и дисциплин (модулей), а также примерных образовательных программ осуществляется соответст­вующей религиозной организацией (централизованной религиозной ор­ганизацией). <.>

6. Образовательные организации, а также педагогические работники в случае реализации (преподавания) ими образовательных программ, предусмотренных частями 1, 3 и 5 настоящей статьи, могут получать общественную аккредитацию в цен­трализованных религиозных орга­низациях в целях признания уровня деятельности образовательной ор­ганизации и педагогических работ­ников, отвечающего критериям и требованиям, утвержденным центра­лизованными религиозными орга­низациями в соответствии с их внут­ренними установлениями. Порядок общественной аккредитации и права, предоставляемые аккредитованной образовательной организации и пе­дагогическому работнику, опреде­ляются проводящей ее российской централизованной религиозной ор­ганизацией.

Общественная аккредитация не влечет за собой дополнительных фи­нансовых или иных обязательств со стороны государства».

В кратком пересказе содержание статьи сводится к следующему:
— среди всех школьных предме­тов в законопроекте особый статус придается только одному — духовно-нравственной культуре;
— духовно-нравственная культура практически целиком сводится к ре­лигиозной культуре;
— в высших учебных заведениях вводится специальность «теология». Прежде она разрешалась стандарта­ми и в целях соблюдения приличий нередко именовалась «светской». Те­перь выделяется особо и прямо ста­вится под контроль религиозных ор­ганизаций;
— право рецензирования про­грамм и учебных пособий по осно­вам духовно-нравственной культуры, а также теологии передается центра­лизованным религиозным организа­циям;
— те же организации фактически превращаются в общественные ак-кредитационные и кадровые «агент­ства» по оценке деятельности обра­зовательных организаций и отбору преподавателей дисциплин, так или иначе связанных с религией;
— негосударственные (частные) учебные заведения вправе вводить у себя религиозное образование, не спрашивая мнения родителей или студентов.
Понятно, что подобная статья не может не вызвать вопросов. Среди них следующие.

    Насколько все это соответствует конституции светского государства и провозглашенному действующим законодательством (да и новым за­конопроектом) светскому характеру образования?

    С каких пор духовно-нравствен­ная культура стала фактически моно­полией религиозных учреждений?

    Означает ли такой подход, что предметы, всегда считавшиеся сред­ством духовно-нравственного вос­питания, включая историю, мировую художественную культуру и особенно великую русскую литературу, от этой миссии впредь освобождаются и бу­дут лишь «натаскивать» несчастных детей на мертвящие тесты ЕГЭ? И т. д. и т. п. и др.

Понятно, что при формальном ра­венстве конфессий преимущество в школьном преподавании получит именно Русская православная цер­ковь. Чувствуя это, мусульманские ду­ховные лидеры, с которыми мне дово­дилось общаться, в том числе в рамках телевизионных передач, выступали за сохранение светского характера об­разования. Их аргументация не была лишена оснований: каждый педагог, тем более отобранный определенной конфессией, будет акцентировать внимание на достоинствах и преиму­ществах своей религии, подчеркивая именно ее правоверность, богоиз­бранность и т. п.; в итоге это может привести к противопоставлению де­тей по конфессиональному принци­пу. С другой стороны, в мусульман­ских республиках следует ожидать гораздо более жесткого, чем в тради­ционно русских регионах, принужде­ния большинства к изучению именно мусульманской культуры.

Кстати, о вековых духовно-нрав­ственных устоях в виде традицион­ных религий. На этот счет мнения известных российских мыслителей сильно расходились. Уваровскую теорию официальной народности, предполагавшую три идеологических опоры царизма — самодержавие, пра­вославие и народность, — вспоминать не буду. Что же касается духовной и политической оппозиции, то одна ее линия (славянофилы, почвенники во главе с Ф. М. Достоевским, Н. А. Бердя­ев и др.) утверждала, что душа нашего народа — православная христианка. Но была и другая традиция, которая обосновывала свои выводы анализом народного фольклора. Так, знамени­тый историк Н. И. Костомаров пытал­ся опубликовать сборник народных пословиц и поговорок, однако не смог этого сделать: цензура не пропустила по причине ярко выраженного анти­клерикального (не путать с антире­лигиозным!) содержания фольклора, в котором жесткой иронии и осмея­нию подвергались служители право­славного культа.

На ту же тему высказывался В. Г. Бе­линский в известном «Письме к Н. В. Гоголю»: «Но неужели и в самом деле Вы не знаете, что наше духовен­ство во всеобщем презрении у рус­ского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказыва­ет похабные сказки? Про попа, попа­дью, попову дочку, попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, колуханы, жеребцы? — По­пов. Не есть ли поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бес­стыдства? И будто всего этого Вы не знаете? Странно! По-вашему, русский народ — самый религиозный народ в мире? — Ложь! Основа религиозности есть пиетизм, благоговение, страх Бо­жий. А русский человек произносит имя Божие, почесывая себе задницу. Он говорит об иконе: "Годится — мо­литься, не годится — горшки покры­вать". Приглядитесь попристальнее, и Вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности».

Между прочим, из рассказов мое­го деда знаю: ему дали имя Трофим (вместо желанного для родителей «Михаил»), поскольку мой прадед — церковный староста — находился в конфликте с местным священником, по его мнению, злоупотреблявшим в личных целях пожертвованиями прихожан.

Однако вернемся к думскому по­становлению: «Государственная Дума решительно осуждает такие преступ­ные действия и считает необходимым дать жесткий отпор деструктивным силам, восхваляющим антирелиги­озный экстремизм, вандализм и ху­лиганство, разжигающим в обществе ненависть к Русской Православной церкви и другим религиозным орга­низациям». Поддерживаю. Нет вопро­сов, кроме одного: мы осуждаем толь­ко антирелигиозный экстремизм? А как быть с религиозным? Или в мире, да и в России, его не существу­ет? Баланс нарушен в очередной раз.

«Государственная Дума отмечает необходимость усиления ответствен­ности за оскорбление религиозных чувств граждан, в том числе за осквер­нение почитаемых верующими свя­тынь, а также подчеркивает важность неотвратимости наказания за подоб­ные действия». Как уже упоминалось, Госдума готовится принять поправки в Уголовный кодекс, предусматрива­ющие ответственность за оскорбле­ние религиозных убеждений и чувств. Об убеждениях — чуть ниже, а пока — о чувствах.

Думаю, с учетом реальной ситуа­ции и общественного мнения левая оппозиция вполне может поддер­жать усиление ответственности за конкретные действия, которые вос­принимаются значительным числом российских граждан как оскорбляю­щие их чувства — однако лишь при условии их четкого описания в зако­не. Если же, как это обычно бывает, формулировки закона останутся раз­мытыми, его последствия окажутся противоположны заявленным целям: вместо тушения конфликта — его разжигание. Пройдемся хотя бы по хрестоматийной школьной литера­туре.

В. Г. Белинский уже цитировался выше. Но вот, например, «Сказка о попе и работнике его Балде» А. С. Пуш­кина в свое время была запрещена — как считалось, оскорбляла чувства верующих. Не будет ли запрещена вновь?

Чувства и убеждения едва ли не са­мого русского поэта С. Есенина были крайне парадоксальными в отноше­нии даже не церкви, но самой рели­гии: Стыдно мне, что я в Бога верил, горько мне, что не верю теперь.

Какие эмоции это вызовет у рели­гиозных ортодоксов, предсказывать не берусь. А вот А. Блок, знаменитая поэма «Двенадцать», навеянная Ок­тябрем 17-го:

А вон и долгополый — Сторонкой — за сугроб...
Что нынче невеселый, Товарищ поп?
Помнишь, как бывало Брюхом шел вперед,
И крестом сияло Брюхо на народ?..

Здесь усмотреть оскорбление ре­лигиозных чувств вовсе немудрено.

Или еще — крайне непопулярные ныне строки из поэмы В. Маяковско­го «Облако в штанах»:

Я думал — ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте перышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном,
Раскрою отсюда до Аляски!

Наверняка найдутся чувствующие себя оскорбленными. Хотя, как ут­верждают серьезные критики, Мая­ковский протестовал не против Гос­пода Бога вообще, но против того, которым прикрывалась ненавистная ему власть. Не случайно содержание своей поэмы он иногда выражал че­тырьмя «криками»:

Долой вашу любовь! Долой ваше искусство! Долой вашу религию! Долой ваш строй!

Курсив мой и предназначен для невнимательных: Маяковский отвер­гал именно ту форму государствен­ной религии, о которой А. И. Герцен за семьдесят лет до него писал, что в России священник все более и более превращается в «духовного кварталь­ного». Кстати, «Былое и думы» в этой части тоже кого-то могут оскорбить.

Наконец, самым радикальным ве­рующим могут показаться обидными и сомнения Омара Хайяма:
Отчего всемогущий творец наших тел Даровать нам бессмертия не захотел? Если мы совершенны — зачем умираем? Если несовершенны — то кто бракодел?

Более того, не вполне ясно, что в случае принятия закона будет с бо­гатой философской и художествен­ной литературой атеистического или просто антиклерикального толка? Ведь наверняка найдутся люди, ут­верждающие, что их оскорбляет без­божие как таковое.

А теперь насчет «оскорбления убеждений». Не уверен, что это вы­ражение соответствует нормам рус­ского языка; но если законопроект в такой версии будет принят, он должен относиться отнюдь не толь­ко к убеждениям религиозным. Не случайно Н. А. Бердяев все в той же работе «Истоки и смысл русского коммунизма» утверждал, что атеизм русской интеллигенции по сути был превращенной формой религиоз­ности и по силе веры мало чем от нее отличался. Вспомните, как регу­лярно поливают грязью В. И. Ленина ежегодно в январе и апреле. Но ведь многие люди, верующие в социа­лизм, чувствуют себя оскорбленны­ми ничуть не меньше, чем верующие в Господа — от акций антирелигиоз­ного вандализма!

Кстати, о русском атеизме как превращенной форме религиоз­ности Н. А. Бердяев говорит на при­мере В. Г. Белинского, А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского — тех самых мыслителей, от которых вели свою родословную русские социалисты. Теперь у нас даже левые политики все чаще цитируют монархиста И. А. Иль­ина, которому при жизни подобная популярность среди социалистов не могла присниться даже в страшном сне.

Однако пора вернуться к постанов­лению: «Государственная Дума призы­вает средства массовой информации с особой ответственностью и дели­катностью относиться к публикации материалов, освещающих события религиозного характера, воздержи­ваться от возбуждения межконфес­сиональной вражды и оскорбления религиозных чувств граждан».
Никаких возражений! Только надо иметь в виду, что аналогичную опас­ность таит в себе оскорбление нацио­нальных, а отчасти — и социальных чувств. Последние в нашей стране находятся в полузадушенном состо­янии, иначе радио «Эхо Москвы» и «Новая газета» были бы завалены про­тестами по поводу предложений «ли-бертарианки» Ю. Латыниной о лише­нии избирательного права тех, кто получает денег из бюджета больше, чем платит налогов: пенсионеров, студентов, большинства инвалидов, практически всей интеллигенции, ра­ботающей в госсекторе, — в целом бо­лее половины населения страны. Это, кстати, лишний раз доказывает, что властям успешно удалось перевести реальные социальные противоречия в выгодную для себя клерикально-ан­тиклерикальную плоскость.

«Государственная Дума убеждена, что гонения на религию и духовен­ство, борьба с религиозным мировоз­зрением больше никогда не должны повториться в истории России». Пер­вое абсолютно справедливо. Второе проблематично и во многом будет зависеть от позиции самой церкви. Если, например, православное духо­венство будет следовать исключи­тельно духовной миссии и не станет все более и более реально претендо­вать на государственный статус, ему обеспечена нормальная жизнь. При этом не стоит забывать, что развитие цивилизации более или менее прямо связано с нарастанием религиозной индифферентности. В противном же случае все большего сращивания ведущей церкви с существующим по­литическим режимом противники последнего почти неминуемо будут придавать своей борьбе и антиклери­кальный характер. Убежденность Го­сударственной Думы в данном случае мало что меняет.

«Депутаты Государственной Думы призывают органы государственной власти, органы местного самоуправ­ления, политические партии, иные об­щественные объединения, религиоз­ные организации, средства массовой информации в своей деятельности уделять особое внимание дальней­шему развитию институтов граждан­ского общества в нашей стране, мо­дернизации политической системы Российской Федерации с опорой на сохранение традиций христианства, ислама, буддизма, иудаизма и других религий, составляющих неотъемле­мую часть исторического наследия народов России». Не возражая при­нципиально, отчасти могу понять, как можно развивать гражданское обще­ство, опираясь на традиции ведущих отечественных конфессий. Но никак не могу взять в толк: как с опорой на традиции столь различных религий можно развивать единую российскую политическую систему, а главное — нужно ли это делать в XXI веке?

«Государственная Дума выражает уверенность, что в настоящее вре­мя все политические силы страны должны объединить свои усилия для укрепления национального единст­ва, упрочения гражданского мира и согласия, сплочения российского на­рода на основе наших традиционных духовных ценностей». В переводе эта ключевая фраза документа означает, что оппозиция на основе традицион­ных ценностей должна сплотиться с властью, а точнее — подчиниться ей. Надо отдать должное кремлевским политтехнологам, которые провели простую, но крайне удачную «двуххо-довку».

Первый ход: политический раскол общества после фальсифицирован­ных думских, а отчасти и президент­ских выборов благополучно замени­ли расколом между приверженцами церкви и антиклерикалами. Второй ход: преодоление этого искусственно созданного раскола и восстановле­ние гражданского мира производит­ся на базе традиционных духовных (читай — религиозных) ценностей. Кто против духовности? Как и любой нормальный человек, я лично «за»! Вот только политическая повестка уже совсем другая. Вместо корруп­ции и политических фальсифика­ций все обсуждают пляски в храме и вандализм со спиливанием крестов. Поистине, если бы известных девиц не было, власть должна была их выду­мать.

Но продолжим чтение: «Этому мо­жет способствовать дальнейшее ре­лигиозное просвещение общества, включая соответствующую духовно-воспитательную работу среди моло­дежи». При обсуждении постанов­ления в Думе известный математик, член-корреспондент РАН и депутат Госдумы Б. С. Кашин пытался исклю­чить из текста слово «религиозное», но не тут-то было. Между тем, история, конечно, знает примеры религиозно­го просвещения — преимущественно в Средние века, а также в тех странах, которые не вполне преодолели сред­невековое состояние. Однако в абсо­лютном большинстве случаев просве­щение в истории имело светский, а нередко — прямо антиклерикальный и даже антирелигиозный характер.

Общеизвестно: наиболее яркие примеры «просвещенного абсолю­тизма» в России дают Петр I и Екате­рина II. Но именно при них наиболее активно проходили и процессы секу­ляризации, включая замену патриар­шества Священным синодом (то есть прямым государственным управле­нием), изъятие земли у монастырей и даже литье пушек из колоколов. Екатерину II не без некоторых осно­ваний именуют вольтерьянкой — и потому, что она переписывалась с из­вестным французским философом, и потому, что разделяла некоторые его идеи. Между тем, мало кто столь мно­го, сколь Вольтер, иронизировал по поводу средневековых церковных ус­тановлений. Правда, его призыв «Раз­давите гадину!» относился к католи­ческой церкви, но в России католиков немало, и кто-нибудь из них наверня­ка почувствует себя оскорбленным. За будущее вольтеровского наследия в России я тоже не поручусь.

В целом же не существует доказа­тельств того, что более религиозное общество вместе с тем является и более нравственным. Легче привес­ти примеры обратного. Так, уровень преступности в религиозно индиф­ферентных скандинавских странах значительно ниже по сравнению с весьма религиозными Соединенны­ми Штатами. Что же касается нашего собственного опыта, то в официально атеистическую советскую эпоху этот уровень также был несопоставимо ниже по сравнению с эпохой после-советской, когда признавать себя не­верующими стало почти неприлично. Кто-то из церковных иерархов еще в 1990-х однажды публично заметил: коммунисты были, конечно, безбож­ники, но православные ценности со­храняли много лучше новых демон­стративно религиозных властей.

В свое время Н. А. Бердяев заметил, что настоящая буржуазность в России возможна только после коммунизма2. Увы, эта фраза оказалась пророчес­кой. Как известно, развитие общества вообще имеет циклический характер, а в революционных и постреволю­ционных исторических ситуациях (какую мы сейчас переживаем) под­чиняется «закону маятника». В соот­ветствии с этим законом Россия и до­стигла рекордных для своей истории пределов атомизации общества и при­митивного потребительства. Причем получила проблемы потребительско­го общества при отсутствии высокого уровня потребления, то есть не имея самого потребительского общества!
В связи с этим наибольший практи­ческий интерес представляет идеоло­гия «партии власти». Разумеется, не в лице «Единой России», сформирован­ной «сверху» и не имеющей собствен­ных ясно очерченных политических представлений, но в лице админист­рации президента и отчасти прави­тельства, сформировавших «Единую Россию» и разработавших для нее идеологию. Если судить не по декла­рациям, но по практическим дей­ствиям, главной особенностью этой идеологии является синкретическое сочетание радикального либерализ­ма (неоконсерватизма) в экономике с авторитаризмом в политике и внеш­ними атрибутами православия в ду­ховной сфере.

Такое сочетание несочетаемого не только крайне противоречиво, но и вредно с точки зрения духовно-нрав­ственной ситуации в стране. Крайне противоречиво, ибо в православной традиции, пронизавшей отечествен­ную культуру, очень сильна ориента­ция на социальную справедливость, общинность (социальную солидар­ность) и неутилитарные (постмате­риальные) ценности. Напротив, пра-волиберальный рыночный фетишизм ориентирован на формирование не только «дикого» капитализма, но и модели личности в духе «одинокого волка». Не случайно даже в праволи­беральном «Московском комсомоль­це» студенты еще более праволибе-ральной Высшей школы экономики в статье А. Минкина в свое время име­новались «молодыми людоедами»3!
Переплетение «трех составных частей» новой социальной идеоло­гии способно нанести вред и самому православию. В частности, деформи­руются система православных ценно­стей и ее возможная социокультурная роль: новая экономическая и полити­ческая элита стремится превратить православие в феномен «массовой культуры», позволяющий ей «грешить и каяться» — сохранять перед обще­ством благообразное лицо, по-пре­жнему с легкостью нарушая все десять заповедей и большую часть действую­щих законов практическими делами в «рыночной экономике» и полити­ческой жизни. В итоге рост числа лю­дей, относящих себя к православным, принципиально не меняет идеологи­ческой ситуации в обществе. Более того, налицо следующий парадокс: чем больше в стране приверженцев православной религии, тем меньше приверженцев православной культу­ры в смысле характерной для нее не­утилитарной, непрагматической жиз­ненной ориентации.

Позволю себе некоторые выводы.

Левые политические силы Рос­сии безусловно должны защищать чувства верующих, — но также и неве­рующих, включая атеистов. Если вер­но, что 80 процентов опрошенного российского населения выступают за ужесточение наказаний, связанных с оскорблением религиозных убеж­дений и чувств, то среди оставших­ся 20 процентов не менее половины придерживаются левых взглядов.

Левые политические силы, как и образованные люди вообще, могут и  должны защищать не любые религи­озные чувства и убеждения, но лишь те, которые обрели цивилизованную форму и не связаны с подавлением чувств и убеждений других людей.

Недопустимо отступление от конституционного принципа свет­ского государства и светского обра­зования. В противном случае вместо укрепления национальной идентич­ности мы получим новый раскол — причем по линии, крайне неблаго­приятной для левого движения.

Отношения левых политиков с традиционными конфессиями сле­дует строить в зависимости от их близости с властями предержащими.

В рамках принципа «нет власти не от Бога» конфессии могут либо со­хранять политический нейтралитет, либо активно действовать как часть сросшейся с государством машины манипулирования массовым созна­нием. В последнем случае, оставляя в стороне философско-мировоззрен-ческие различия, левые никак не мо­гут отказываться от политической критики.

Возвращаясь к многократно цити­рованному думскому постановлению, хочется перефразировать Владимира Высоцкого:

Нет, и в Думе все не так,
все не так, ребята...

Смолин Олег Источник: svom.info

Популярное

Интересная информация

Статистика посещаемости

Опрос

Какой язык вам больше всего нравиться изучать?





Итоги
Вы здесь Новости образования Религиозное просвещение?